Иван Овсянников | РСД
Статья Андрея Кузьмина под глубокомысленным заглавием представляет собой столь яркий образчик реакционного вздора, что в других обстоятельствах было бы достаточно просто указать на нее как на забавный курьез. Однако этот текст, органично смотревшийся бы в любом черносотенном издании, опубликован на sensusnovus.ru, сайте, претендующем на левизну, и действительно помещающем неплохие левые тексты.
Опус Кузьмина приурочен к общественной дискуссии, которая развернулась в связи с законопроектами депутатов Елены Мизулиной и Валерия Драганова об ограничении права на аборты. Однако этим наш автор не ограничивается. Ополчаясь на «феминисток и подыгрывающих им левых шарманщиков», Кузьмин «дерзает перевести разговор на тему абортов в сферу метафизическую», т.е. в область утомительного словоблудия об этической миссии государства, Личности-с-большой-буквы, духовности, грехе, природе человека, а так же «мистическом и онтологическом неравенстве полов».
Как и положено консервативно-охранительному публицисту, Кузьмин брезгливо игнорирует социальную действительность, порождающую такое неприглядное явление как аборты. Он раздраженно отмахивается от «левых феминисток, сводящих вопрос к социально-экономической проблематике», зато пространно рассуждает о капитализме, «превращающем всех в потребителей… без пола, имени и истории». Мистический капитализм Андрея Кузьмина синонимичен разврату, бездуховности и вседозволенности, которым призвано противостоять столь же фантастическое Государство, одна из главных функций которого – «манифестация определённых идей, формирование системы координат, определение (в частности, через законодательное установление норм и запретов) того, что такое хорошо, а что такое плохо».
По логике Кузьмина выходит, что (впрочем, сомнительные) 4 миллиона абортов в год – следствие неуемной тяги к плотским утехам, обуявшей общество под влиянием «потребительской психологии». Развратные женщины делают аборт так же, как римские патриции срыгивали потребленные ими яства, чтобы продолжать разгульное пиршество. Однако жизнь среднестатистической женщины в современной России отнюдь не наполнена гедонизмом. Говорить об «обществе потребления» применительно к стране, в которой, по данным Росстата, более 21 млн. человек живут на прожиточный минимум 6505 рублей в месяц, а 56% опрошенных причисляют себя к бедным, мягко говоря, странно.
Прежде чем изливать свое нравственное негодование по поводу «массового убийства» эмбрионов, стоит, прежде всего, ознакомиться с той самой социально-экономической проблематикой, которая для подавляющего большинства граждан бесконечно актуальней туманных разглагольствований о грехе и святости. Суровая – и крайне аморальная – действительность состоит в том, что «каждый новый проект человеческого существа» – это проект, который далеко не каждому по карману. Чтобы вырастить и воспитать ребенка, нужна известная сумма материальных условий: стабильная работа, минимально необходимый уровень достатка, бесплатное образование и медицина, общедоступная сеть детских дошкольных и внешкольных учреждений… Необходим и известный уровень общественной культуры, снижающий число нежелательных беременностей. Левый взгляд на проблему абортов состоит в том, что искоренение этого зла путем запретов и моралистических проповедей невозможно. Коль скоро не существует условий для достойного материнства, а воспитание детей остается «частным делом» женщины, частным делом должно считаться и ее решение – рожать или не рожать.
Объявляя деторождение гражданским долгом и природным предназначением женщины, Кузьмин видит миссию государства лишь в «обозначении ценностей» и декретировании нравственных норм, хотя бы эти последние и противоречили грязной и греховной социальной действительности. При этом сам автор, по-видимому, осознает слабость своей позиции, начиная статью следующим забавным пассажем: «Недавно узнал, что в Санкт-Петербурге нельзя купить алкоголь после 23 часов… Живя в России, я прекрасно понимаю, что политика власти давно построена на лжи и желании в очередной раз развести граждан. Однако я рад принятию закона против пьянства – ночного, уличного, загульного. Хотя пьянство никуда не исчезнет, поскольку пойло будут продавать из-под полы, а менты будут эту торговлю крышевать. Но сам факт запрета вселяет оптимизм». Рост числа подпольных абортов, совершаемых варварскими методами и количества смертей, вызванных подобной практикой, вероятно, обрадует нашего моралиста столь же сильно. Мавр (государство) «обозначил ценности» - мавр может уходить.
Презрительно отмахиваясь от социально-экономической проблематики, Кузьмин (кто бы сомневался!) требует от российских женщин героических добродетелей. «Отличие, фундаментальная сущностная черта женщины – способность к деторождению, - поучает он бездуховных феминисток и левых, - Рождение нового человека, не просто некое клеточное слияние, это начало нового самостоятельного проекта Личности. И женщине доводится высшая честь быть сопричастной этому чуду… Здесь высшая степень ответственности и преодоление своего эго, своей телесности. Понимание смысла жертвы как основы культуры показывает уровень духовного развития не только народа, но и отдельного человека. Начало культуры и есть способность пожертвовать своим комфортом, здоровьем, жизнью. Героизм женщины в этом самопожертвовании. Через женщину осуществляется новая будущая жизнь. И женщина уже не вправе решать: жить или умереть ещё не родившемуся ребёнку. Не только потому, что дитя – новый человек, самостоятельная душа. Но и потому, что дитя – плод двоих».
Здесь не просто тошнотворная слащавость, но еще и лицемерие. Самопожертвование, преодоление эго, подвиг являются таковыми лишь при условии свободы выбора. Жертва, вымогаемая насильно («женщина уже не вправе решать…») – это угнетение. Угнетение тем более гнусное, что от мужчины, отца г-н Кузьмин никаких жертв не требует, несмотря на то, что дитя это «плод двоих».
Удивительно, до какой степени архаичными аргументами оперируют современные моралисты, противники гендерного равенства. Разумеется, они возвышенно почитают и превозносят женщину… при условии, что она остается «женщиной», т.е. рабыней. Кузьмин пишет: «Феминистские разговоры о равенстве полов – банальная буржуазная трепотня. Мужчина и женщина не равны! Это разные существа и физиологически, и ментально, и мистически (?!)…Это неравенство не означает, что один пол хуже, а другой лучше. И конечно, не должно иметь следствием политическое и социально-экономическое ущемление женщин. Мужчины и женщины разные, но при этом дополняют друг друга». В общем, jedem das seine. Я же считаю, что буржуазной трепотней является утверждение автора о том, что сведение смысла существования женщины к деторождению «не должно иметь следствием политическое и социально-экономическое ущемление».
Отвечу на это словами Георгия Плеханова, критиковавшего, правда, куда более талантливого и прогрессивного моралиста своего времени – Генрика Ибсена: «Ради «дела человека» женщины должны ограничить свой горизонт пределами детской комнаты. Ясно ли это? Женщина – мать. Так. А мужчина – отец. Однако это не мешает ему выходить из детской. Освобожденная женщина довольствуется ролью матери, как довольствовалась ею женщина, никогда не задумывавшаяся о свободе… Важно вечное, а не временное… «Бунт человеческого духа» оставляет все на старом месте». Точно так же, как и реакционный антикапитализм Андрея Кузьмина.
16 октября 2011 - Иван Овсянников -- РСД
Not logged in